domtau писал(а):
Аля, читаю и диву даюсь. Неужели не страшно одной с такими людьми? Я понимаю, под защитой Бога, "он-брат", но за вас страшно. Молодая, красивая, и годы деградации, 16 и 30. Восхищена Вашим мужеством.
Честно говоря, по-разному бывает. Когда я только приехала сюда, здесь на исправлении был один человек, Юрой звали. Он был весь синий от наколок, весь. Вор-рецидивист. Убийца. 20 лет тюрьмы, из них год - одиночка.
Страшно ли мне было с ним общаться? Очень. Но я подавляла в себе этот страх. Спасал постоянно звучащий в голове вопрос:
"В чем заключается твоя вера?"
Когда Юра пришел к нам, он был убежденным атеистом, хотя и крещеным. Мы принимаем человека любой веры, но есть одно условие: придя сюда, человек должен мириться с НАШИМ мировоззрением и принимать НАШ образ жизни. Конечно, мы никого не заставляем вычитывать молитвенные правила. Мы и сами их чаще не выполняем, чем выполняем
Я, особенно.
Но перед трапезой обязательно молимся. И каково будет сидеть с нами за общим столом, например, убежденному мусульманину? Ему-то ведь тоже помолиться по-своему нужно будет! Так что - сразу его отделять от себя? Тогда грош цена будет нашей помощи.
Хотя у нас есть хорошие друзья мусульмане. Мы просто не обсуждаем с ними вопросы веры и не пересекаемся тогда, когда эти расхождения во взглядах становятся очевидны в делах.
Так и Юра. Он знал, куда идет.
По приезде на ферму я сразу стала готовиться к исповеди. Была, конечно, предыстория, которая очень здорово меня укрепила перед приездом. Мне, по милости Божией, было явлено чудо. Оно потрясло меня настолько сильно, что больше не оставалось никаких сомнений в истинности Православной Веры.
К тому моменту я уже очень хорошо понимала, какое влияние может оказывать на человека бес. Прочувствовала на своей шкуре. Поэтому и момент исповеди был выбран внезапно.
Подготовка-то шла, самоанализ шел непрерывно, но я сама не знала, в какой именно день она произойдет.
Это делалось специально, чтобы никакая сила не смогла помешать мне исповедаться.
Кто когда-нибудь исповедовался по-серьезному, особенно, в первый раз за много лет, знает, какие искушения испытывает человек на пути к храму. А с кем этого никогда не случалось, тому придется поверить мне на слово.
В общем, все удалось. Однажды, как обычно, приехал отец Владимир и сказал: "Ну что, побеседуем?" Я сказала: "Угу".
Он одел епитрахиль, и мы отправились в лес, чтобы никому не мешать.
В тот день я пережила второе потрясение. Которое, наверное, было даже посильнее того, что я ощутила во время чудоявления. Меня рассыпали. Просто вся моя личность, все, что составляло меня целую - развалилось. Я не знала, кто я, что я, где я. Легкость во всем теле была необычайной. Буквально - камень свалился с плеч. Как оказалось, этот камень настолько в меня въелся, что стал казаться неотъемлемой частью меня самой. Мало того - моим стержнем.
И вот - не стало стержня. И дом мой стал пуст
Сразу скажу: никогда больше я не испытывала подобных ощущений после исповеди. Мне был дан пример покаяния. Каким это покаяние должно быть. И был дан пример
плода покаяния. Все это было даровано. Здесь нет моей заслуги.
Равно и когда только начинала молиться - мне тоже был дарован пример благодати. Чтобы я понимала, о чем вообще идет речь, когда говорят: "снизошла благодать".
А дальше мне нужно было работать самой. Это - та планка, до которой мне все время нужно дотягиваться. И до которой я, по лени своей, никак не могу дотянуться.
Потом был опыт первого в моей жизни Причастия. И снова были дары. Опустевший дом наполнился новым духом. Я вся была сплошная любовь. Это очень сложно описать. Это нужно испытывать самому. Две недели непрерывной истекающей из меня на все вокруг любви. Вот так, наверное, можно описать плоды первого в моей жизни Причастия.
Потом, конечно, я все растеряла
Но эти дары помогли мне справиться со страхом, с очень трудными условиями жизни и достаточно тяжелой работой, с "кризисным" сороковым днем.
Юре тоже было явлено чудо. Вернее, по попущению Божиему, он почувствовал беса. Не увидел - просто однажды ночью в полной мере ощутил его присутствие. Человек, который не боялся никогда и ничего в своей жизни, сумевший не потерять "крышу" в одиночке - вдруг среди ночи ошарашенный прибегает к брату Василию и просится впредь ночевать вместе с ним. А еще день спустя - со слезами на глазах говорит о желании исповедаться.
Первая исповедь рассыпала его точно так же, как и меня. Все было один в один. Он шатался, взгляд был блуждающим, язык еле шевелился. Юра сидел, облокотившись на стол, и как ребенок безостановочно повторял: "Кто я? Кто я? Кто я?"
Потом причастился. Мы вместе поехали - был праздник Троицы. Я тоже причащалась - уже второй раз.
И снова он испытал ощущения, весьма мне знакомые. Еле доехал до дома. Эйфория, счастье перемежались с необыкновенной легкостью во всем теле, нас обоих шатало. Прихожане думали, что мы пьяны.
Все это сладостно вспоминать. И очень грустно, что до сих пор я не могу духовно "дорасти" до такого уровня, чтобы вновь почувствовать эту радость. Хотя с тех пор много раз исповедовалась и много раз причащалась. Конечно, ни одно Причастие не проходило бесследно - были показаны и другие дары, например, дар всепрощения, дар рассуждения... но вот такой благодатной радости, такого тихого всеобъемлющего счастья мне больше испытывать не приходилось. И я уверена - это исключительно моя вина.
И с Юрой случилось также. Но у него было несколько хуже. Некоторое время спустя, он попросился съездить на неделю в Тулу по каким-то делам. Брат Василий не мог его удержать.
В Туле Юра встретился со своей старой "любовью", и у него "снесло крышу". Приехав к нам, он проговорился: "Я все это сделал (исповедался, причастился, вообще жил и работал у нас) ради женщины". Т.е. он женщину поставил впереди Бога.
Это был приговор самому себе.
Потом он и ее привез, показать, как мы живем. Все бы ничего, если бы она приехала трезвая.
Но женщина была под хмельком. И, что самое ужасное, ее был вынужден привезти в таком состоянии отец Владимир. Потому что пообещал Юре и не мог забрать свое слово обратно.
На нашей территории мы больше суток вынуждены были терпеть блуд. И ничего не могли с этим поделать. Крайне трудно было удержаться от осуждения. Особенно, в голове. Мне это не удалось. Я была ошарашена, мне казалось, что это чистой воды святотатство.
Мы, конечно, ничего не сказали Юре. Нашли в себе силы смолчать. И изо всех сил старались вести себя с ним по-прежнему.
Но он изменился. Мысленно он был уже в Туле, с ней.
Эта женщина уговорила его сделать "укол", чтобы не пил больше. Он, ни с кем не посоветовавшись, его сделал. Это был второй удар. Т.е. он "укольчику" доверился больше, чем Богу.
Юра пробыл у нас ровно два месяца. Уехал очень некрасиво. Мне было за него стыдно. Мало того, что потребовал немалые деньги за свою "работу" у нас (а последний месяц он практически ничего не делал, часами болтая по телефону с "любимой"), так еще напоследок зачем-то спустил весь запас воды (около 10-ти тонн). Конечно, деньги мы ему заплатили. И постарались забыть сцену его отъезда. И, как могли, продолжали молиться за него.
А закончилось все знаете как?
Год спустя он, со слезами на глазах, к нам вернулся. И привел с собой наркомана - того самого - Игоря.
Вот так.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Мы раньше до дома жили в микрорайоне где полно было алкоголиков,наркоманов,пришедших из тюрьмы,когда переехали вздохнули спокойно,хоть сын и не малыш но все равно страшно было.
